В археологии цыплят принято считать не по осени, а по весне. Именно сейчас подводятся итоги прошлого сезона и выдаются открытые листы на раскопки сезона нынешнего.

Впрочем, эта весна особенная. В истории отечественной археологической науки она 150-я, юбилейная. Самое время оглянуться в прошлое, что для археологии вообще характерно.

В ряду почтенных академических дисциплин археология со стороны выглядит золушкой. Судите сами: возраст академической археологии никакой – 150 лет - и государственная польза сомнительна – ну, черепки, ну, косточки... То ли было в 1859 году, когда высочайшим указом была основана Императорская археологическая комиссия под началом графа Строганова.

Не то чтобы его величество или сам граф увлекались древностями. Просто надо было придать официальный статус фантастическим сокровищам, пополнявшим казну в виде пресловутого золота скифов. Фактически так впервые была проведена грань между дикими кладоискателями и теми, кто честно сдает найденное в казну, чем приносит пользу Отечеству.

В высших инстанциях полагали, что упомянутый статус - вполне достаточное вознаграждение для археологического энтузиазма. В архивах РАН хранится переписка сотрудников Керченского музея с графом Строгановым, более похожая на плач Ярославны, нежели на официальные докладные. Сотрудники в количестве двух человек выражали слезную надежду на улучшение своего материального положения и выделение хотя бы трех конных надсмотрщиков для охраны курганов от разграбления. Граф же сурово отвечал просителям, что надежду удовлетворить не сможет, а надсмотрщиков не будет.

Просьбы археологов (хотя так они тогда не назывались) казались в верхах странными. Основывая комиссию, государство имело в виду радужные перспективы: археологи будут копать золотишко, а сокровищница Эрмитажа - пополняться. Но копатели оказались на редкость неблагодарными. Выяснилось, что собственно археологический интерес и корыстный расчет госудасртва между собой почти не пересекаются. Довольно быстро стало понятно, что поиск вещей или предметов материальной культуры далеко не исчерпывает археологическую любознательность. Своим искренним стремлением к исторической правде бессребреники-археологи собственноручно подпиливали тот и без того некрепкий государственный сук, на котором сидели. От них ждали золота и сокровищ, а они искали прошлое.

Вся история мировой археологии – это стремительный дрейф от кладоискательства в сторону создания достоверной исторической картины. Сакральная символика эллинистической Греции интересует современного археолога гораздо больше, чем 10 кг золота в шлеме Александра Македонского. Но сакральная символика, увы, до сих пор дешевле.

На Бородинском поле у археологов до сих
пор очень много работы
Судьба российской археологии в этом отношении мало отличается от судьбы археологии мировой. Генрих Шлиман, открывший Трою, прочно вписал свое имя в анналы. И при этом так же прочно создал себе репутацию варвара в кругах профессиональных археологов. Знаменитая Троя, очищенная от сокровищ, была буквально срыта с лица земли. Никакого серьезного исторического анализа Шлиман провести не мог и не хотел. От Трои остались только вещи, подлинная тайна того, как все было, во многом осталась нераскрытой.

В истории России есть свои Шлиманы и свои Трои – скифские курганы. В XIX веке такая археология называлась конно-подводной или генеральской. Местные генералы-землевладельцы снаряжали пару подвод и пробивали дырку в вершине ближайшего кургана. Что находили, увозили с собой, развороченный курган бросали. Сейчас такой холмик со срезанной верхушкой для археолога - чистые слезы. Ведь археологический памятник можно раскопать только однажды. Второго раза не будет.

Азарт материальных находок в археологии давно сменился маниакальным стремлением к сугубой тщательности и жесточайшей систематизации. Стремлением, непонятным широкой общественности. Читать археологические отчеты, состоящие из бесконечных замеров и перечислений, стороннему человеку невозможно – скулы сводит от скуки. Но именно из этих перечислений рождается историческая истина, порой гораздо более подлинная, чем умозрительные конструкции кабинетных ученых. Сейчас археолог не просто предъявит вам мешок древних побрякушек, но нарисует живую картину того, как это было, – что ели, во что одевались, как и сколько жили, во что верили, чего боялись, как выглядели герои прошлого. История, вынутая из земли, пишется чуть ли не всем научным сообществом - генетиками, антропологами, физиками, биохимиками, геологами.

Современные технологии позволяют, например, по структуре почвенных слоев определить тип запашки. Специалисты-агрономы на основании этих данных могут сделать вывод об общем технологическом уровне поселенцев, урожайности, численности жителей и так далее.

Но сначала все это нужно вынуть из земли. Выглядит это примерно так.
Мангазея – русский Клондайк

Пафос раскопок древнего Причерноморья чужд только прожженым циникам: греки, море, Овидий со своими печальными письмами с Понта, солнце, жара, шум прибрежного тростника – красота, романтика. А теперь давайте представим раскопки в Заполярье в зоне вечной мерзлоты.

В прошлом сезоне доктор исторических наук археолог Григорий Визгалов в результате раскопок Мангазеи – самого северного города Руси – впервые собрал все элементы древнерусской поморской ладьи, того самого коча, на котором русичи осваивали северные моря.

Участники экспедиции пытаются
восстановить коч XVII века
Мангазея расположена недалеко от полуострова Ямал, на берегу реки Таз, и была частью так называемого Мангазейского морского пути. Построили ее в начале XVII века с теми же целями, с какими когда-то отстроили Клондайк. Роль золота в русском варианте играла пушнина. Мангазея пережила стремительный взлет и такое же стремительное падение, просуществовав всего лет 70.

Заполярье есть Заполярье. Здесь невозможно земледелие, нет древесины даже на растопку. Чтобы хоть как-то жить, привезти нужно все. Судоходный сезон по северным рекам короткий – два-три месяца. После этого Мангазея оказывалась оторванной от Большой земли до следущего года. Везли все на больших вместительных кочах. Обратно они шли или пустые, или груженные пушниной. Чтобы не гонять порожняк, купцы продавали кочи мангазейцам на строительную древесину. Пушнина такой расход с лихвой окупала. В результате, как обнаружили раскопки Визгалова, большинство мангазейских домов построены из частей кораблей. Из кормы строили сени, тяжелый форштевень шел на основу сруба, из мачт делали перекрытия и опорные балки. Дома-корабли из просмоленного дерева могли стоять едва ли не вечность. Но простояли они недолго. Сначала был пожар, потом холодное лето, в течение которого судоходство было невозможно, потом голодная зима, а потом зверь поменял места зимовок и ушел. Вслед за зверем ушли люди.

Самая большая проблема для нас - это доставка, - говорит Григорий Визгалов. - Если одного миллиона на экспедицию в средней полосе или на юге достаточно, то у нас этот миллион уходит только на то, чтобы добраться до места. Здесь же цены совсем другие. Литр бензина – 40 рублей.

Ближайший населенный пункт от Мангазеи в 200 км, и попасть туда без вертолета невозможно. Кроме спецоборудования с собой нужно вести все: продукты, палатки, дрова или уголь для растопки. Палатки берут низкие и маленькие – другие снесет местными ураганными ветрами. Днем в них находиться трудно, но и на свежем воздухе не погуляешь без спецэкипировки – сожрет мошкара.

За миновавшие 400 лет в Заполярье теплее не стало. Средняя температура воздуха в бархатный сезон, то есть в августе, всего 10–15 градусов выше нуля. Ночью температура опускается до минуса. За короткое лето мерзлота оттаивает на 40–50 см. Вот эти сантиметры и могут раскопать археологи. Но уже к началу сентября резко холодает и мерзлота поднимается до поверхности – все, сезон закончен. Чтобы углубиться в землю ниже оттаявшего полуметра, нужно ждать следующего лета. Поэтому копают квадртами. То, что раскопали в этом году, укутывают дерном, на следующий год копают следующие 50 см вглубь.

Такая вот романтика северных раскопок. Зато результатам адского труда северных археологов могут позавидовать южане-античники. Если им от прошлого достаются только черепки и камни, то вечная мерзлота, как холодильник, сохраняет бесценную для археолога органику: древесину, ткани. Деревянные части кочей, пролежавшие в земле 400 лет, оказались почти не повреждены.

Сейчас детали коча сохнут под снегом Мангазеи. Вывезти мокрую тяжелую древесину в прошлом году не было возможности. Григорий Визгалов отчаянно ищет музей, который мог бы принять древний корабль. Увы, пока безрезультатно.

Игорь Тихонов, доцент кафедры археологии СПбГУ:

- В глазах общественности археолог - это такой патентованный кладоискатель. Он только и делает, что ищет скифское золото. Но ведь археологи вообще ничего не ищут. Любого археолога, вернувшегося из экспедиции, больше всего раздражает вопрос о том, что нашли. Еще в XIX веке стало понятно, что ценность представляют не только сами вещи, а их взаимосвязь, местоположение в культурном слое. Именно это позволяет получать научную информацию. Кладоискатели же просто извлекают вещи, разрушая памятники. А ведь один и тот же памятник нельзя раскопать дважды.

Коллекционеры XIX века стремились все находки сделать достоянием общества, издать каталоги, построить музеи. Нынешние фактически изымают находки из оборота. Рынок этот подпольный. Кладоискательство процветает.

Наше законодательство неэффективно. Происходит массовое разграбление памятников. Этот повальный грабеж в некотором смысле демонстрирует интерес к прошлому, который вообще людям свойственен. Но сейчас возможности удовлетворить его законным образом нет. Посмотрите, какие книги лежат на прилавках. Сплошные тайны и легенды. Историческая реальность, доступная археологам, недоступна обществу.
Свежие новости из далекого прошлого

Колодцы предков

Если вы хорошо учили школьную историю, то помните, что в 1238 году Русь посетил хан Батый. Визит был неофициальный, и ему не были рады. После себя Батый оставил горы трупов и сожженные города. Среди встречавших был великий князь Владимирский Георгий Всеволодович. Он ждал Батыя на реке Сить в 120 км к северо-западу от Ярославля. Встреча прошла кроваво. Князь битву проиграл. Но вот что странно: до сих пор на месте сражения не было найдено ни одного погребения павших дружинников. Историки предъявляли летописи, но археологи разводили руками – прямых доказательств битвы на Сити нет. Но в 2008 году раскопки на стрелке Ярославля дали потрясающие результаты. В слое первой половины XIII века обнаружили колодец с останками 79 воинов. На всех были следы колотых и резаных ран, а кроме того, многочисленные следы ран затянувшихся. Известно, что Батый побывал в Ярославле в том же 1238 году. Сопоставив факты, археологи смогли в точности восстановить события 800-летней давности. Оставшиеся в живых защитники Сити собрали раненых и добрели до Ярославля, где приняли последний бой. Батый не пощадил никого. Несколько месяцев трупы русичей пролежали под открытым небом – хоронить было некому. Видимо, только следующей весной из окрестных деревень пришли люди и провели погребальный обряд. Так в одном колодце оказались и тела героев с реки Сить, и останки ярославцев.

Новгородские жулики

Последние новости из Новгорода сообщают о временах конца X – начала XI веков. Это дохристианское время и первые десятилетия христианства. Самый богатый археологический улов – на Троицком раскопе, существующем уже лет 30. Жили там люди не простые, а роду боярского, богатые и просвещенные. Среди остатков построек найдена ювелирная мастерская – тигли, выплески металла, инструменты. Анализ сплавов раскрыл маленькое жульничество древних ювелиров. Украшения, видимо, продававшиеся как серебряные, делались из свинцово-оловянистых сплавов, по виду от серебряных неотличимых. Они и плавились легче, и стоили копейки, зато вид имели вполне презентабельный. Что поделаешь – не только богатым девушкам хотелось быть красивыми.

Новгород хоть и не Заполярье, но с археологической точки зрения нечто феноменальное. Что-то вроде русских Помпей. Здесь культурный слой откладывается стремительно и стремительно же заливается водой. Это не холодильник, но консервная банка, в которой хранятся драгоценные органические остатки – кожа, древесина и, главное, береста. В прошлом году найдено 10 грамот, причем одна из них редчайшая, с точной датировкой.

Грамоту нашли на раскопках Владычного подворья, начатых в прошлом году. Это первая археологическая попытка заглянуть в личную жизнь местного высшего духовенства. До «материка», то есть до слоев, где уже не встречаются следы присутствия человека, здесь еще далеко. Но новгородский XV век не менее живописен, чем X. Грамота адресована «Господину Владыке Великого Новгорода Симеону», что позволяет датировать ее с точностью до 5 лет. Симеон владычествовал с 1416 по 1421 год. Обращались к владыке жители дальнего погоста. Очень уж они страдали от того, что местная церковь стоит закрытая и пустая. Просили разрешить служить в ней местному дьячку, еще не рукоположенному в священнический сан, «потому что отец и дед его там пели».

Если на Владычном раскопе работы только что начались, то на Троицком близки к завершению. В ближайшие сезоны археологи обещают дойти до «материка» и подытожить новгородскую историю.

Статья с сайта http://www.aif.ru/
Ссылка на статью: http://www.aif.ru/society/article/27880