Первые дни их налеты легко сходили с рук, но вскоре подразделения Троицкосавского кавалерийского полка красных принялись выслеживать бологовцев. В белоказачьем отряде появились потери: один убитый и один раненый. Перспективы были безрадостными, и Бологов в начале 20х чисел ноября послал двух разведчиков на станцию Пограничная за ориентировкой. Дня через четыре они вернулись и принесенными сведениями оптимизма не прибавили. Бологов, «с общего согласия своих », принял решение уходить за границу. На «Партизанской» сопке его отряд продержался недели две.
Напоследок енисейцы совершили дерзкий огневой налет на станцию Гродеково. Станцию и поселок при ней занимали какая-то пехотная часть и артбатарея красных. Казаки незаметно заняли господствующую над Гродековом сопку и с нее открыли пулеметный огонь по противнику. Дело происходило среди бела дня. На станции и в поселке поднялся страшный переполох. Забегали артиллеристы, пехота стала развертываться в цепи. Артиллерийская батарея открыла по сопке ответный огонь. Но ее шрапнели не причинили партизанам никакого вреда, так как те, постреляв, вовремя и опять-таки незаметно, кустами, ушли прочь. В сопках возле самой границы, на русской стороне, бологовцы зарыли свои винтовки и пулеметы, после чего ушли в Китай. Их походнобоевая страда завершилась. Было это во второй половине 20х чисел ноября 1922 г
«…Помните, что мы являемся единственной воинской частью, сохранившей до сего времени свое оружие, свою форму, свои отличительные знаки, свой воинский дух и дисциплину, здесь, за гранью Родины, на Дальнем Востоке, в Корее.
Мы — остатки национальной Русской Армии, боровшейся за счастье своей Отчизны в течение пяти лет с поработителями Ее — жидами и большевиками, — крепко взяли в руки Национальное Знамя и до сих пор продолжаем честно, с прежней уверенностью в правое дело, держать Его.
Твердо храня заветы своих предков, мы не сложили оружия, не остались в руках поработителей, не перешли в их рабство, а предпочли покинуть Родину с глубокой верой в лучшее Ее будущее, когда мы снова вернемся к Ней, как верные сыны Ее .
Создавшаяся для Русской Национальной Армии обстановка настоятельно диктует начальникам всех степеней напрячь максимум своих усилий, знаний и энергии и идти на самопожертвование, дабы разделить участь Армии, Национальной Армии, которую составляют патриоты из русских людей, доверивших когдато свою судьбу и воинскую честь русского солдата своим начальникам.
…Не забывайте и твердо помните, что Дальневосточная казачья группа — единственная воинская часть на Дальнем Востоке — являет живой протест перед угнетателями Родины».
После ухода забайкальцев Зимина и предательства Анисимова Дальневосточная казачья группа сильно сократилась, а в конце 1926 г. и вовсе прекратила свое существование. Пароход «Охотск» и оружие были проданы. Вырученные деньги пошли на нужды группы. Предварительно от шанхайских властей удалось добиться разрешения сойти на берег (естественно, без оружия). Глебовцы влились в русскую колонию Шанхая. Однако отряд генерала Глебова умер, скажем так, не совсем.
В конце 1926го — начале 1927 г., когда к Шанхаю стали приближаться войска Гоминьдана, по предложению Шанхайского муниципального совета, органа самоуправления европейской колонии города, генерал Глебов совместно с капитаном 1го ранга Н.Ю. Фоминым организовал из бывших чинов своей группы постоянный Русский отряд Шанхайского волонтерского корпуса (300 штыков). Командиром его стал сначала Фомин, а затем — с апреля 1927 г. — полковник Г.Г. Тиме. В 1932 г. отряд был развернут в пехотный полк четырехротного состава (400 штыков): 3я рота чисто волонтерская, остальные — 1, 2 и 4я — регулярные, состоявшие из профессионалов, получавших за службу жалованье. Официальный день создания части — 21 января 1927 г. Полковой праздник — 19 декабря, в День Николы зимнего, как и войсковой праздник сибирцев. Русский полк, являясь кадровым «остовом» ШВК, в мирное время выполнял военнополицейские функции на территории французской концессии Шанхая (охрана объектов, поддержка полиции, боевая подготовка на случай войны или вооруженного конфликта). «…Полк представлял собой блестягцую часть, па которой лежала самая ответственная работа по охране безопасности и спокойствия международной концессии Шанхая».
Русский отряд ШВК пригодился уже в апреле 1927 г., после того как революционная армия Гоминьдана заняла китайскую часть Шанхая. Но особенно отличился Русский полк в 1937 г., когда Япония напала на Китай и высадившийся японский десант начал операцию по овладению Шанхаем. В городе между китайцами и японцами начались жестокие, упорные и продолжительные бои с применением танков, тяжелой и морской артиллерии, авиации. Для европейцев очень важно было не
допустить войска той или другой стороны на территорию международного Сеттльмента, ведь это обернулось бы большими жертвами и разрушениями. Через час после объявления мобилизации ШВК (12.08.1937) Русский полк занял самый ответственный участок границы колонии — около Северного вокзала ШанхайНанкинской железной дороги, — где закрыл все железные ворота (входы в Сеттльмент) и спешно стал укреплять позиции мешками с песком. Европейцы продемонстрировали наличие реальной силы. Население концессий было спасено от втягивания в конфликт, а их объекты — от разрушения. По мере того как японцы вытесняли китайские войска из города, напряжение спадало. Но еще в течение нескольких месяцев (до середины ноября 1937 г.) Русский полк ШВК нес службу с максимальным напряжением сил: держал свой участок границы Сеттльмента, патрулировал улицы, охранял склады бензина, фабрики, мосты, а также интернированный китайский батальон.
Японцы, прочно овладев районом Шанхая и наращивая свое военное присутствие в Китае, тем не менее соблюдали до норы международные законы и не вмешивались в жизнь Сеттльмента. Но вот в Европе началась Вторая мировая война. Предвидя вступление в нее и Японии.Из «прощального» приказа по ШВК № 15 от 15.01.1941 г.: «…Русский Полк ШВК оставил в истории Шанхая след, отмеченный тремя Русскими Национальными Цветами с присущими им лучшими качествами сынов России — нравственной порядочности и воинской чести…»
Наряду с казаками других казачьих войск в Русском полку (отряде) ШВК (ШМП) слркило около 30 человек сибирцев. Почти все они были во 2й роте, которой и командовали сибирские казаки: сначала капитан М.И. Мархинин (полковник Сибирского казачьего войска), а затем — с 28.07.1937 г. — лейтенант А.А. Васильев (сотник Сибирского войска). Бывший командир полка майор С.Д. Иванов вспоминал: «Среди 400 людей численного состава полка сибирцы выгодно отличались от других своей сплоченностью. Они всегда дружно жались и теснились в свою кучку . Сибирцы, служившие в полку, были военными людьми высокой квалификации и рыцарского понятия о долге . Пре
красные стрелки, неоднократно бравшие ротные и индивидуальные призы, отличные строевики, похвально отмеченные приказами по полку и корпусу . По всем отраслям военного дела в полку сибирцы являли собой пример, достойный подражания. Казачья смекалка, выправка, молодцеватость, сноровка и удаль — все эти ценные качества военного человека были неотъемлемыми признаками сибирцев. Даже в пирушках они блистали лихостью и своими плясками, песнями заражали других огнем веселья и радости. Служба сибирцев в полку была жертвенна и отменна, и этим они заслужили высокую похвалу и снискали к себе уважение и любовь, как от командного состава, так и от своих сослуживцев».
Белоэмигранты надеялись на изменение геополитической ситуации, возобновление воорркенной борьбы с советской властью и воссоздание Русской армии. Некоторые только и жили ожиданием «весеннего выступления» и «похода на Москву». Немалые надежды возлагались на войну с СССР одного из соседних государств, например Японии или Китая, чем белые хотели воспользоваться. Эти мечты не были совсем беспочвенны, имел же место советскокитайский конфликт из-за КВЖД (1929 г.), в котором русские белогвардейцы приняли участие на стороне китайцев. Часть эмигрантов полагала, что борьбу в России можно возобновить и без большой внешней войны и интервенции. Расчет строился на том, чтобы использовать внутриполитические ситуации Китая и СССР. При благоприятных условиях планировалось сформировать в Маньчжурии, Монголии и Синьцзяне белые отряды, занять полосу отчуждения КВЖД, превратить ее в свою основную базу, затем двинуть партизан в приграничные пункты СССР с задачей организации народных антикоммунистических восстаний.
Из Кашгара отряды, при содействии англичан из Индии, должны были вторгнуться в советскую Среднюю Азию, из района Кобдо — на русский Алтай, из Монголии — в Забайкалье, с КВЖД — в то же Забайкалье и в Приморье, с моря хотели высадить десант гденибудь под Владивостоком. Белые не ограничились мечтаниями, а предприняли ряд практических шагов по реализации этих планов. Их максимальный успех — Русский Шаньдунский отряд генерала К.П. Нечаева в пору его расцвета. Однако в дальнейшем изменение ситуации в Китае — победа Гоминьдана — перечеркнуло всю эту работу белоэмигрантов.
Готовясь к вооруженной борьбе с российскими коммунистами, белые, чтобы не отстать от требований современной войны, изучали учебники и руководства, выпускавшиеся в Париже известным военным теоретиком генералом Н.Н. Головиным. В Шанхае генерал М.К. Дитерихс организовал Высшие военнонаучные курсы, которые
посещали и офицерысибирцы (например, сотники А.А. Васильев и Е.М. Красноусов).
Некоторые наиболее экспансивные и непримиримые белоэмигранты не желали пассивно ждать будущей большой войны, жаждали бороться немедленно и на территории России. В числе сторонников и участников так называемого белого активизма были и сибирские казаки, например не раз упоминавшийся полковник А.В. Катанаев, нашедший на этом поприще свою смерть. Белогвардейцы нелегально переходили границу СССР, собирали разведданные, пытались создавать подпольные организации и партизанские отряды, совершали террористические акты, выводили из строя хозяйственные объекты. На Дальнем Востоке наиболее активно вел такого рода деятельность местный отдел монархического Братства Русской Правды.
